Сохранилось много рассказов о мудрости и прозорливости матушки Сепфоры, – они еще далеко не все собраны. Вот, например, одна из ее духовных дочерей вспоминает: «У меня была икона в келлии, образ Спасителя. Матушка говорила: „Какое эту иконку местечко ожидает, ты даже представить себе не можешь!“ Когда в Клыкове открылся храм, она сказала: „Давай эту иконку в храм отдадим. Не жалко?“ Я отвечаю: „Матушка, как вы благословите – так и будет“… Отец Михаил сразу повесил ее на горнем месте. Матушка знала, какое высокое место ожидает эту икону».

Келейница рассказала: «Однажды слепая матушка говорит мне: «Дай мне иголку, я буду шить». – «Матушка, как ты будешь шить? Дай мне пошить». – «Нет, дай мне иголку». Приношу ей иголку, но все за свое: «Матушка, давай я тебе пошью». Она взяла у меня из рук иголку: «Я ведь сказала, что сама буду шить». И вот она сидит и шьет. Я вышла из келлии и думаю: «Я зрячая, да не вижу ничего, а она слепая там шить будет…» И только я об этом подумала, она зовет меня. Вхожу. У нее в руках полотенце в полоску… «Это полотенце?» Я говорю: «Полотенце». – «А оно дорожками?» – «Дорожками». – «Эта синяя?» – «Да». – «Эта зеленая? Эта красная, а эта белая?» Я поняла, что она духом больше видела, чем я вижу своими телесными глазами».

Мать Пантелеймона вспоминает, как матушка Сепфора учила своих чад готовиться к церковным праздникам. «Спрашивала:
«Ну, ты мне расскажи, что это будет за праздник?» Вначале я этого не понимала, но потом поняла, что к празднику должно готовиться. Если я не знала ничего об угоднике, она говорила: «Ты почитай… найди время и почитай». Она бывала недовольна, когда мы не знали тропарей угодникам, праздникам, для нее это было горе духовное, скорбь… Или сидим, – заминка. Матушка молчит, потом вдруг спросит: «Ты о чем думаешь?» – это она напоминала о молитве: не блуждай мыслями, молись».

Матушка просила приносить ей палочки обструганные, легкие посошки. Их она употребляла во время духовных бесед с чадами – возьмет да и слегка побьет по ногам, рукам… Как, впрочем, нередко и себя. Это напоминает действия преподобного Амвросия: он, например, как услышит от инока какую-нибудь, пусть едва заметную, похвальбу (много прочитал… долго стоял…), так сразу за палочку. Некоторым и доставалось.

Бесы люто ненавидели матушку, но ничего, конечно, не могли с ней сделать серьезного: вот только дыму в келлию напустят или поднимут ветер и ложе ее засыплют песком… Они цеплялись за всякого входящего к ней, но она не дремала, видела, что лезут… Келейнице она говорила: «Пришли к нам люди – ты с радостью, а после их ухода – кропи». Святой водой. После вечернего правила келейница кропила матушку, себя и всю комнату. А однажды ночью слышит шум: матушка отворила дверь и прямо ползком оттуда. «Что же ты, – говорит, – не слышишь… я умираю, задохнулась вся. Такого чаду напустили – дышать нечем!» А келлия полна дыму. Иногда и днем показывала: «Вон стоят: в шляпе, в брючках… Маленькие и большие… Читай скорее «Да воскреснет Бог…» Показывала опять: «Ох, этот мужик, замучил он меня… все время тут». Отцу Михаилу матушка также говорила, что видит бесов.

Матушка Сепфора наказывала келейнице не давать ей дремать. «Я неслушная была, – рассказывает та. – Господи, прости… матушка, прости… Если она задремлет, то надо было ее обязательно будить… А у меня слабый такой характер, плохой, негодный, – мне ее жаль. Говорю тихонько: «Матушка, матушка…» – да и отхожу. Так она меня потом так прочистит, проругает, что свет Божий не мил… Мне думается, что ночи она не спала совсем. К утру задремлет чуток, а в семь уже умывается, на молитву вставать… С утра – Псалтирь, Евангелие. Братия под благословение подходят… После обеда – акафисты. В это время могла и прилечь самый чуток, капельку… Поднимется: «Ой, я, наверное, много спала…» А где там много – десять минут… Вот она молится, и если я в это время приоткрою дверь к ней, – она начинает ползать на коленях: «Мусор тут какой-то… Сейчас соберу»».

Отец Михаил рассказывает, что матушка Сепфора в Клыкове «жизнь вела строгую, постническую. За три дня до причастия вкушала только просфоры и пила воду. После причастия уединялась и молилась, никого не принимая… Она рассказывала, что во время молитвы являлись ей покойные родственники и уговаривали отойти в иной мир. Мне она говорила, что не хочет нас оставлять, что желает нам помочь, но, так как ей открыт был день ее кончины, она прибавляла, что долго у нас не проживет, – может, до Пасхи и «еще чуть-чуть»… Еще до Рождественского поста 1996 года матушка Сепфора говорила: «Меня зовут туда… К концу весны я уеду». В январе пришли к ней ангелы, но она крестообразно сложила руки на груди и сказала: «Не отдам!» – душу то есть. Они сказали, что вернутся через четыре месяца»».

Глядя на глубокую старость матушки и на суровые условия, в которых она живет, отец Михаил задумался: «Нет, не создать нам здесь для нее таких условий, как могли бы это сделать матушки в женском монастыре». Поехал в Малоярославец, в Николаевский монастырь, побеседовал с игуменией матушкой Николаей и пригласил ее побывать в Клыкове. Матушка Николая так вспоминает об этом: «Батюшка Михаил говорит: «Матушка Сепфора зовет вас к себе, как бы хочет познакомиться. Может, и к вам в обитель перейдет…» Вдруг меня потянуло к ней поехать, такой порыв сердца – надо ехать туда… Поеду! Я говорю: «Ой, батюшка, я к вам завтра приеду». И не получилось, заболела. Ну, думаю, если заболела, враг не пускает – значит, точно в этом что-то есть…

Приезжаю. Матушка меня встретила с такой радостью, говорит: «Я тебя давно знаю, я за тебя давно молюсь, но я вихляла». Она говорит – она «вихляла», когда молилась, но это я вихляла в том плане, что никак не могла к ней приехать. Потом я рассказала ей историю свою в Шамордине. Она говорит: «Да, я все знаю». Такое впечатление, что действительно все про меня знает. Это была встреча с духовной матерью, которой у меня не было, и вдруг она у меня обрелась. Видно было – благодать Духа Святаго на ней».

На просьбу игуменьи Николаи пожить у них в монастыре матушка Сепфора сказала: «Я потом у вас поживу». После отъезда игуменьи о. Михаил спросил матушку согласится ли она пожить в Малоярославце с сестрами, и она ответила: «Я домой поеду!» – «Я смутился ее ответом, – рассказывает о. Михаил, – потому как она Киреевск никогда не называла «домом»… Я подумал, что матушка на нас обиделась и собирается насовсем от нас уехать».

В другой раз в те же дни матушка Сепфора попросила о. Михаила после ее смерти похоронить ее возле Никольского придела храма Спаса Нерукотворенного. О. Михаил все еще не понимал, что она говорит о скорой своей кончине. Тогда она при разговоре с ним сняла с себя схиму и, подавая ему, сказала: «Возьми ее себе». Затем предложила ему свой посошок «Я куда-то должен был ехать, – говорит о. Михаил, – и не мог это все взять. Тогда она сказала: «Ну ладно… потом возьмешь»». И трижды его благословила, тогда как всегда благословляла один раз. Матушка раздавала свои вещи: платки, иконы – что кому…

12 мая 1997 года, на следующий день после разговора с о. Михаилом, матушка Сепфора почувствовала себя плохо. Новая ее келейница мать Мелетина известила его об этом. «Когда я пришел, – рассказывает о. Михаил, – матушка сидела согбенно и тяжело дышала. Мы ее уложили… У нее была парализована правая сторона. Я понял, что это к смерти и что вчерашний разговор был не простой, а прощальный».

Были извещены оптинские батюшки. Они совершили над матушкой Сепфорой соборование. Ей стало полегче, но ненадолго. На следующий день у матушки отнялась и левая сторона. Священники по очереди читали канон на исход души. «И вот, когда я в очередной раз начал читать, – говорит о. Михаил, – то, помню, читал пятидесятый псалом, читал медленно, и при последних словах его («тогда возложат на олтарь Твой тельцы») матушка вздохнула и упокоилась. Было без двадцати минут восемь часов вечера».
Похоронили ее там, где она и завещала, – возле алтаря Никольского придела, рядом с братской могилой оптинцев-новомучеников. Отпевал матушку схимонахиню Сепфору целый собор оптинской братии во главе с отцом Илием, который при жизни ее нередко бывал у нее для духовной беседы. В это время яблони цвели. Порывом ветра вдруг нанесло множество благоуханных лепестков, которые, как снегом, осыпали гроб и все вокруг… Храм был так переполнен, что отпевание совершали на улице, – вокруг теснились оптинцы, шамординские сестры, паломники (всего более трехсот человек).

Игуменья Николая тоже была здесь. Она с сестрами хлопотала о поминальной трапезе. «Хотя батюшка сказал вначале о двадцати человеках, – рассказывает она, – потом о сорока, но там были все шестьдесят, и всем всего хватило… Я тогда была после болезни тяжелой, но Господь дал столько силы, что весь день на ногах, не спав ночь… Откуда? – По матушкиным молитвам!»

Двух лет не прожила матушка Сепфора в Клыкове, кажется, – это очень недолгое время, но, судя по плодам, то есть по всему, что Господь совершил здесь по ее молитвам, – не на краткий миг и не бесследно промелькнула она здесь. Сколько людей – иноков и мирян – светом истинной веры напитались возле нее! Сколько их по молитвам ее вышли на тернистую дорогу вечного спасения и души свои повергли к ногам Господа!

Из многочисленных рассказов о посмертных явлениях схимонахини Сепфоры разным людям (не только ее духовным чадам) остановимся пока лишь на двух. Дочь матушки Лидия Дмитриевна однажды читала утреннее правило у себя в московской квартире. Вдруг в открытую форточку влетела маленькая птичка и села на одну из икон в красном углу – прямо перед молящейся… «Мама! Да ведь это же ты!» – воскликнула она в изумлении (вспомним, что по-древнееврейски Сепфора означает «птичка»). Не прошло и часа, как ей вручили телеграмму о кончине матери.

Вот еще удивительный рассказ о девочке четырех лет, которую хорошо знают в Оптиной, – она обладает необыкновенными духовными дарами. О том, что произошло однажды после кончины матушки Сепфоры, рассказала мать этого чудесного младенца. В их доме находились тогда несколько человек, слушавших чтение статьи из православной газеты о посещении паломниками Клыкова и келлии покойной схимницы. Девочка подошла и стала слушать это чтение с большим вниманием, а потом сказала: «Мама! Я Господа и Божию Матерь видела! За мной много Ангелов прилетело…

Там схимонахиня Сепфора… Я поднялась по облачкам и на одном облачке немножко поспала… Впереди шло много Ангелов… Рядом монахини и святые… Там красота такая! Розочки, травка, цветочки, ягодки красненькие. Олень… Рай большой, высокий… Меня встретили старцы, мученица Зинаида, схимонахиня Сепфора. Все в белом… Там – радость! Мне все сказали: «Молись!» Схимонахиня Сепфора там молодая и красивая».

Не можем не поверить этому младенцу! На него с любовью смотрит Господь наш Иисус Христос, Спаситель наш, держа благословляющую десницу на его головке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Все права защищены законом РФ "Об авторском праве и смежных правах". Копирование материалов разрешено только с указанием источника и размещением активной ссылки на сайт http://passino.ru/ | Информация - Privacy Policy © 2010